DLRex

     Лёха.
     
     Ну вот! Вроде бы разобрались, а настроение от этого испортилось. Теперь и Чика как тапком прибитая ходит. Улыбается конечно, шутит, но я же чувствую! И самое обидное — непонятно нифига что в этой ситуации делать! Принцессы улетели в Кантерлот, так ничего и не решив. Они, видите ли, думать будут! Ну и чем они от этих академиков отличаются? Думать и я могу, но что толку? Только морщин на лбу больше станет. Мне-то это как-то пофигу, а им это точно не понравится. На секунду я представил Селестию с наморщеным от умственных усилий лбом. Чика тут же отреагировала на это коротким смешком, но потом снова тяжко вздохнула и затихла. Кризалис, похоже, не зря меня в качестве источника кошмаров сделала. Оказывается, я генерирую совершенно новые ужастики. Не привычные для пони. От этого им страшнее обычного. А ещё принцесса Луна мрачно напомнила мне, что не может долго находиться в моих снах. Ей там так некомфортно, что она не то что кошмары разрушить, просто быть там не может! Вот как-то так. Ни думал, ни гадал он, никак не ожидал он. Никак не ожидал он, такого вот конца! Блин! Умудрился стать гибридом Фредди Крюгера и Пола Муатдиба! Квисатц Хадерах недоделанный! М-мать его!
     — Это кто такие? — навострила ушки Чика, сидящая рядом.
     — Да были у нас такие: один во сне приходил и убивал людей. Обычный маньяк со сверхспособностями. Другой поинтересней — он был кем-то навроде пророка. Видел всё и везде. Мог забираться в такие дыры, куда боялись заглянуть его создательницы — могущественные... волшебницы! Очень крутой чел, короче говоря.
     — Опонеть! — подивились Чика, — И много у вас таких?
     — Таких у нас вообще не было, — отвечаю, — Это литературные герои. Выдумка писателей... Правда, и вы у нас тоже... выдумка.
     Мы с Чикой снова замолчали. Потом Чика несмело спросила:
     — Чем сейчас займёмся? Ещё полдня в запасе.
     — Хм... — я задумался, — А давай сходим, проведаем, того жеребёнка? Его, вроде, Рамбл, зовут?
     — Угу, — кивнула Чика, — А зачем?
     — Проведать хочу и извиниться, — пояснил я.
     — Пошли, — кивнула Чика, резко вскакивая на ноги, — Только я не знаю где он живёт.
     — Не беда! — отмахиваюсь я, — Наверняка встретим по дороге Меткоискателей, а те его должны знать. Ну или спросим у кого-то ещё.
     Так мы и поступили. Меткоискателей не нашли, но первый же попавшийся нам жеребёнок подробно объяснил, как найти дом, где живёт Рамбл. И ещё вызвался сам нас проводить. Предварительно спросив у матери разрешения, конечно. Дом пегасов естественно оказался сделан из облаков и парил над землёй на высоте примерно пятнадцати метров. Пока я обдумывал варианты, как попасть в дом, наш провожатый просто стал орать что было сил:
     — Раааамбл! Рааааааамбл! — орал он так, что поневоле хотелось заткнуть уши, а этому голосистому мелкому парню — рот.
     Но сделать это я не успел, хотя очень хотелось. Из окна парящего в воздухе дома высунулась светлая голова жеребёнка с серой гривой и недовольным тоном спросила, звонким мальчишеским голосом:
     — Чего тебе, Пипсквик?!
     — К тебе пришли! — важным голосом посредника, оповестил приятеля кроха-жеребёнок.
     Рамбл глянул на нас с интересом и крикнул уже нам:
     — Сейчас спущусь! — и исчез внутри.
     Я развернулся к нашему маленькому проводнику и протянув ему пару конфет, взятых заранее из дома, сказал:
     — Благодарю за помощь! Теперь можешь возвращаться домой, а то там мама, наверное, беспокоится.
     Мелкий понь намёк понял правильно и потрусил назад, часто оглядываясь на нас. Отчего даже пару раз упал, запнувшись за что-то. Вскоре он всё же скрылся за горизонтом, а сверху к нам спланировал пегас, с которым я уже заочно познакомился ночью.
     — Здравствуйте, — поприветствовал он нас, слегка вопросительно. Мол, вот он я, чего звали?
     — Здравствуй, Рамбл, — протягиваю я ему кулак для приветствия, — Меня зовут Алексеем, а вот эта пони — Чика. Мы пришли извиниться. Оказывается — это из-за нас ты ночью пострадал. Вернее, даже, из-за меня.
     Жеребёнок ткнул копытцем в подставленный кулак и как-то солидно, по взрослому, кивнул:
     — Да, я знаю. К нам сегодня прилетали принцессы и рассказали в чём было дело. Но они сказали, что всё это произошло случайно и вас нечего бояться.
     — Так и есть, — киваю я, а Чика как-то по-особому, словно мама сыну, взъерошила жеребёнку гриву.
     Тот в ответ на это скорчил недовольную гримасу и отошёл на пару шагов от Чики. Та на это только рассмеялась:
     — Да-да, ты совсем большой! — кивнула она, — И тебе не нужны эти "телячьи нежности". Чика изобразила передними копытами кавычки. Ого, прямо как жест, принятый у англичан, у нас на Земле! С поправкой на отсутствие пальцев, конечно. Чика на эту мысль только задорно мне подмигнула.
     — Значит ты уже пришёл в себя? — продолжила она расспрашивать маленького пегаса.
     — Конечно! — кивнул пегас, — Я же уже почти взрослый! И не какая-нибудь девчонка! А ещё мне сегодня разрешили не ходить в школу! Правда гулять запретили.
     Тон его стал печален в конце его речи.
     — Хм... может тогда зря мы тебя вытянули на улицу? — обеспокоилась Чика, — Родители могут тебя наказать.
     — Да нееет, — отмахнулся от её слов Рамбл, — Я же не просто так вышел, а по делу. Ведь человеки не летают, да? — посмотрел он на меня. А краем глаза невольно покосился на небо. Видимо всё же опасается гнева родителей.
     — Так и есть, — киваю я, — Ну, в таком случае не будем тебя отвлекать! Ещё увидимся!
     Я вручил ему кулёк с припасёнными в качестве извинения конфетами, и мы с Чикой пошли домой. На душе как-то полегчало. Даже не думал, что всё это так на меня подействует.
     Мы медленно шли по центральной улице Понивилля, наслаждаясь прогулкой. Погода была замечательная. Я заметил, что тут зима вообще мягкая. Даже удивительно, что снег выпадает. Температура редко когда опускается ниже минус пяти градусов. Видимо песенка принцесс всё же работает, улыбнулся я, вспомнив их выступление в новогоднюю ночь.
     Когда мы проходили мимо понивильской школы, нас заметили жеребята, что играли на её дворе. Видимо была перемена и дети активно отдыхали от умственных нагрузок. И трёх секунд не прошло, как нас окружили плотным кольцом и начали атаковать вопросами. В основном все интересовались причиной нашего визита. Видимо все ученики уже были в курсе моего обещания рассказать им об УУУЖАСАААХ МОЕГООО МИИИИРААА!!! Только вот теперь даже не знаю, что делать. Не думаю, что рассказ про войну одобрят их родители. Особенно тогда, когда слухи о ночном кошмаре, распространятся по городу. Что вскоре и подтвердила подошедшая учительница. Малиновая поняшка с розовым хвостом и гривой, загнала детишек в школу, дала им задание, а нас пригласила к себе в кабинет. После того как мы расселись, она, предложив нам чаю, начала разговор:
     — Я хотела бы узнать, — начала она очень решительно, — Вы действительно хотите рассказать детям о ужасной войне, что произошла у вас в вашей стране?!
     — Да, так я и хотел сделать, — киваю я, — Но сейчас уже не совсем уверен, что это хорошая идея.
     — Уф! — облегчённо выдохнула учительница, — А я уж разпереживалась! Это же какая нагрузка на их неокрепшую психику! Вы же должны понимать! Они ещё жеребята! Им рано узнавать такие вещи!
     — Извините конечно, — перебил я Чирайли, — Но я так не считаю.
     — Извините? — подняла бровь малиновая лошадка.
     — Я решил, что не смогу достаточно хорошо рассказать о той войне. Я тогда даже не родился. Мой отец тоже не мог рассказать ничего об этом. Он родился месяца за два до войны. А вот мой дед воевал. И он... ничего не рассказывал о войне. Принципиально!
     — Ну вот видите! — воскликнула пони, — Ваш дед был мудрым человеком!
     — Возможно, — киваю я, — Но я считаю, что знать такое обязан каждый!
     — Но вы же сами сказали... — начала говорить пони.
     — Мне просто сейчас пришла в голову интересная мысль! — прервал я её.
     — Какая?! — со страхом в голосе спросила учительница.
     — Я покажу им фильм о войне!
     — Но...
     — Не беспокойтесь! — попытался успокоить я её, — Там практически нет насилия. Фильм скорее о том, как люди старались жить на войне. Старались оставаться людьми. Но и о самой войне и её жертвах заставляет задуматься.
     — И когда вы сможете провести показ? — спросила Чирайли.
     — Ещё не скоро, — успокоил её я, — Фильм озвучен на моём языке и переводящее заклинание на него не действует. Так что надо сначала решить эту проблему.
     — Хорошо, — кивнула поняшка, — Надеюсь, когда у вас будет всё готово — вы предварительно покажете этот фильм мне. Не хочется получить внезапные проблемы. Как, на пример, сегодняшней ночью.
     На эти слова я лишь развёл руки, извиняясь и соглашаясь с её условиями одновременно.
     — Кстати, вы примете участие в нашем песенном фестивале, что состоится через две недели? — перескочила учительница на другую тему.
     — Какой такой песенный фестиваль? — навострила ушки, сидевшая до этого очень тихо, Чика.
     — Похоже, вы только что получили ещё одного участника, — улыбнулся я.
     — Мы оба будем участвовать! — выдала Чика таким тоном, что возражать было... опасно. Но я всё же попытался:
     — Я не буду! Ты там опять эту хрень петь будешь! Терпеть это — выше моих сил!
     
     ***
     
     Радуга. Чика. Трикси.
     
     — Вот он гад! — возмутилась Трикси, — Так прямо и отказал?!
     — Категорично! — печально кивнула Чика.
     — Возможно тебе стоит выбрать другую песню, — предположила Трикси, — Я помню, как он реагировал на эту. Вряд ли сцена жестокой расправы над тобой понравится зрителям.
     — А я бы хотела спеть! — мечтательно подняв глаза к небу, заявила Радуга, слегка краснея — Что-нибудь такое… лирическое… про любовь… только я стесняюсь. Ведь такие песни — это совсем не круто! Но мне так бы хотелось это сделать! И чтобы Он услышал как я пою! Правда петь перед толпой зрителей — это так страшно! — смущённо призналась пегаска.
     — Почему это страшно? — спросила удивлённо Трикси, и пожав плечами, добавила — Обычное выступление.
     — А вдруг я облажаюсь? — спросила Радуга, — Да ещё перед такой толпой! Это будет совсем не круто! Я знаю — проходила уже.
     Чика поражённо поглядела на неё и вскочив заорала:
     — Точно! Мы сделаем клип! И ты точно споёшь песню, Радуга!
     — Ты это о чём? — попятилась от неё пегаска, — Что это ещё за клип? Тебя Клипер подговорил?!
     — Что ещё за клипер?
     — Соарин! — раздражённо выкрикнула пегаска, — Шуточка вполне в его вкусе!
     Чика застонав хлопнула себя копытом по лбу:
     — Клип — это короткий фильм, снятый для исполнения песни! Я твоего Клипера-Соарина даже не встречала никогда!
     — Ладно-ладно! — взмахнула крыльями Радуга, — Чего ты хочешь от обычной провинциалки? Я обычная дерёвня и не знаю эти ваши новомодные штучки! Так что мне надо делать?
     — Сейчас мы пойдём к Лире и попытаемся уговорить её нам помочь. Она как-то упоминала что у неё на компьютере есть программы обработки звука и видео. И она умеет с ними работать.
     — Можно ещё Винил и Октавию подключить, — предложила Трикси, — Их помощь будет кстати.
     — Точно! — кивнула Чика.
     — А ты сама разве не будешь петь? — спросила Радуга Чику, — Это же какой шанс показать себя Алексею!
     — Ха! — оскалилась чёрная пони в зубастой улыбке, — Я и так достаточно привлекла его внимание. Так что теперь ваша очередь, девочки!
     — Раньше ты не была так добра к нам, — нахмурились Радуга, — Отчего такие перемены?
     Чика внимательно огляделась и не увидев никого постороннего, начала объяснять. Начав издалека:
     — Вы же знаете кто я, девочки. Я чейнджлинг! И я чувствую кто и как ко мне относится. Да, ваши чувства тоже. И в них я не ощущаю ничего враждебного. Только любовь и доброжелательность. К тому же, недавно я узнала, что не могу питаться как обычные чейнджлинги.
     Чика оглядела притихших подруг, — Я могу есть только чувства человека. Те, что направлены на меня. Если бы вы только знали — какой у них замечательный вкус!
     Чёрная пони невольно облизнулась и продолжила:
     — Но недавно я поняла, что ваши чувства, направленные на меня, я тоже могу усваивать. Они, уж извините меня, не такие вкусные, но тоже мне нравятся. Так как я могу к вам иначе относиться? Поглощая ваши чувства, я делюсь с вами своими. Это происходит помимо моей воли. Вы мне нравитесь! Так как мне ещё к вам относиться?! И я точно знаю, как вы относитесь к человеку, а он к вам. И если всё так получилось, то я… я ничего не имею против, — последние слова Чика произнесла совсем негромко.
     Трикси с Радугой пару секунд обалдело смотрели на неё, а потом бросились к ней обнимаясь и плача от счастья.