— Эти мои пальцы невидимы, их невозможно увидеть простым взглядом, — пояснила я, глядя на изумлённую арфистку.
— И у вас у всех есть такая способность?
— Копытокинез — у всех, а вот пальцы — это уже зависит от желания и тренировок. Кому-то они просто не нужны, но что касается музыкантов, то они есть практически у всех.
Рядом с шумом плюхнулась Радуга Дэш. Она с каким-то остервенением сбросила с себя пустой бак огнемёта и тяжёлое одеяние из толстой кожи:
— Уф! Давненько я не ощущала себя такой неповоротливой коровой! — воскликнула она.
— Эт ещё что, сахарок! — ухмыльнулась Эппл Джек, заметив моё состояние. — Прилетай осенью и попробуй наших свинок! Все хищники просто без ума от нашей ветчины!
Тут все услышали какой-то странный звук и развернулись к моему Хиту. Угу, у моего дракона, от слов рыжей пони, заурчало в животе!
— Сделанного уже не воротишь. Лайт Дарк сама выбрала свою судьбу – запечатлев дракона. Так что именно эта судьба ждёт её теперь, — проговорила Лесса, оглядывая пони внимательным взглядом.
Ещё одно усилие, и я отламываю кусок скорлупы, а потом мне под ноги из яйца вываливается чёрный, блестящий как антрацит, дракон! На мгновение мы встречаемся взглядами и… я утопаю в фасеточных глазах МОЕГО дракона!
— Агата! — ошарашенно говорю я, оборачиваясь к ничего ещё не понявшим родителям, что приземлились позади меня. — Она говорит, что её зовут Агата!
Я повернулась к смотрящему на меня дракону.
«Я Кант, дракон Ф'нора — раздалось у меня в голове снова. – Пойдём, мы отвезём тебя к твоим родичам! Скорее! Нам надо спешить — Нити наступают!»
Те сидели почти не двигаясь, глаза их медленно вращались, сияя зелёным светом.
— Может присоединитесь к нам? — спросила я дракончиков, ощущая транслируемое ими удовлетворение.
— Кир-р-рик? — заинтересованно курлыкнул один из бронзовых.
Лайт Дарк задумчиво вынула леденец изо рта и почесала им свой блестящий чёрный рог, впрочем — это не помогло. Способ незаметно проникнуть за периметр лагеря пока не приходил в голову.
— Бу! — кричу ему прямо в морду, ожидая, когда он понесётся прочь, но кошак повёл себя не так как остальные зверьки, встреченный мной сегодня. Он выгнул спину дугой, распушился весь и заорал утробным голосом:
— Мр-р-ряа-а-ао-оу-у-у-у!